<< Главная страница

Роберт Рождественский. До твоего прихода



ты
идешь по лестнице. Вошла в подъезд. Все остальное ?
ложь. Идешь,
как по рассыпанной поленнице, как по горячим угольям идешь. Земля, замедли плавное вращение! Лесные птицы,
кончите галдеж? Зачем идешь? Прощать? Просить прощения? Сама не знаешь.
Но ?
идешь!

1. Когда уезжал?
Позабылись дожди,
отдыхают ветра? Пора? И вокзал обернется, -
руки в бока, - пока! На перроне озябшем
нет ни души? Пиши? Мы с тобою одни на планете пустой. Постой?
Я тебя дожидался, звал,
повторял, терял! И висела над нами,
будто звезда, беда. Так уходят года,
так дрожат у виска века?
По тебе и по мне грохочет состав? Оставь! Это ? губы твои,
движенье ресниц, - не снись! На рассвете косом,
в оголтелой ночи молчи. Разомкни свои руки,
перекрести? Прости! И спокойно, - впервые за долгие дни, - усни.
?А ты идешь наверх.
Костром.
Порывом. Вот
задохнулась. Вздрогнули зрачки. Передвигаешь руку по перилам, как будто тянешь сети из реки. Твоя река сейчас наверх стремится. А что в сетях?..
Нет времени?
Потом? Стучит эмалированная миска в соседкиной авоське
о бидон? Соседка что-то говорит печально. Все жалуется? Деньги? Сыновья? И ты ей даже что-то отвечаешь, хотя тебя
еще не слышу я?
2. Когда прислушивался?
Слухи, слухи, слухи, слухи, - то начальники, то слуги?
Слухи-горы,
слухи-льдины налезают на меня. Нету дыма,
нету дыма, нету дыма без огня.
Для веселья,
для разлуки, на глазах и на устах ? снова слухи, слухи, слухи просто и не просто
так. Прокляты, необходимы ? среди ночи,
среди дня. Нету дыма,
нету дыма, нету дыма без огня.
Слухи-отдых,
слухи-опыт без особенных затей: существует
тихий омут. Как всадить в него чертей?.. Кто поверить надоумил, слухи-карты разложив? Я ? по слухам ? дважды умер. Дудки! Оба раза
жив? То внушительно,
то наспех, то наградой, то бедой, - будто капли, будто айсберг: половина ?
под водой. Слухи сбоку, слухи с тыла, завлекая и маня. Нету дыма,
нету дыма, нету дыма без огня.
? Слышали: на школьнице
женился академик!.. Слышали: в Госбанке
для зарплаты нету денег!.. Слышали: поэт свалял такого дурака! Слышали: она ему
наставила
рога?
3. Когда смеялся?
Рога так рога. Я приглажу патлы. В подушку поплачу.
В тетрадку поною. И буду сдавать драгоценные панты каждой весною.
Каждой весною. Платите валютой! Зелененьким хрустом. Фигура у кассы
глаза намозолит. По средам с лицом
независимо-грустным я буду, вздыхая, купюры мусолить. "Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода малинка, малинка моя!.." ?А если на миг
отодвинуть веселье, пятнадцатый век мою голову сдавит. Я ?
только гонец. Я скачу с донесеньем. Король растревожен. Король заседает? Врываюсь в покой
тугодумов лобастых и, рухнув плашмя на подстилку из меха, я, булькая кровью (стрела меж лопаток), хриплю, будто школьник по буквам: "Из? ме? на?"
"Калинка, калинка, калинка моя! В саду ягода малинка, малинка моя! Ах, люли-люли..!" . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Эх, люди- люди?
?А ты идешь
по лестнице, идешь по лестнице, Шагаешь,
как по лезвию, через нелепицы. И мечешься, и маешься, мечтая, каясь? Нет!
Ты не поднимаешься, - я сам спускаюсь! Романы обездарены, отпели трубы? О, сколько нас ?
"подаренных" - идет друг к другу!.. Мы,
окрыляясь тостами, парим над столиками. Читаем книжки ?
толстые, а пишем ? тоненькие. Твердим
о чистой совести, вздыхаем мудро? А сами
неосознанно идем к кому-то?
4. Когда любил?
Люб- (Воздуха!
Воздуха!
Самую малость бы!
Самую-самую...) лю! (Хочешь, --
уедем куда-нибудь
заново,
замертво,
за море?..) Люб- (Богово - богу,
а женское - женщине
сказано,
воздано.) лю! (Ты покоренная.
Ты непокорная...
Воздуха!
Воздуха!) Люб- (Руки разбросаны.
Губы закушены.
Волосы скомканы.) лю! (Стены расходятся.
Звезды, качаясь,
врываются в комнаты.) Люб- (В загнанном мире
кто-то рождается,
что-то предвидится...) лю! (Где-то
законы,
запреты,
заставы,
заносы,
правительства...) Люб- (Врут очевидцы,
сонно глядят океаны остывшие. лю! (Охай, бесстрашная!
Падай, наивная!
Смейся, бесстыжая!) Люб- (Пусть эти сумерки
станут проклятием
или ошибкою...) лю! (Бейся в руках моих
каждым изгибом
и каждою жилкою!) Люб- (Радостно всхлипывай,
плачь и выскальзывай,
вздрагивай,
жалуйся!..) лю! (Хочешь - уедем?
Сегодня? --
пожалуйста.
Завтра? --
пожалуйста!) Люб- (Царствуй, рабыня!
Бесчинствуй, учитель!
Неистовствуй, женщина!) лю! (Вот и глаза твои.
Жалкие,
долгие
и сумасшедшие!..) Люб- (Чертовы горы уставились в небо
темными бивнями.) лю! (Только люби меня!
Слышишь,
люби меня!
Знаешь,
люби меня!) Люб- (Чтоб навсегда!
Чтоб отсюда - до гибели...
Вот оно...
Вот оно...) лю! (Мы никогда,
никогда не расстанемся...
Воздуха...
Воздуха!..)

?А лестница
выше. А двери ?
похожей. Я знаю,
я вижу, я чувствую кожей, - шагаешь
по далям, шагаешь
по датам. Недавним и давним. Святым
и бездарным.
5. Когда отчаялся?
Кукушка:
"Ку-ку! Живи на земле?" А палец ?
к курку. А горло ?
к петле. А небо ?
к дождю (галоши надень)? Сгибаясь,
тащу две тыщи недель. Две тыщи суббот (взвали, если жив). Следы
от зубов своих
и чужих. Все отблески гроз на глади
стола. И тихий вопрос: "Зачем ты была?.."
Несу на горбу, - не сгинув едва, - чужую судьбу, слепые
слова?
Кукушка:
"Ку-ку! Останься. Прошу?" А я
не могу. А я
ухожу. Цветы в изголовье, и тень на лице. И ночь
на изломе. И пуля в конце. ?А ты все время ? вверх, все ближе,
ближе. Из-под закрытых век тебя я вижу. Идешь,
как инвалид, ступаешь ватно. И кто заговорит, - уже
не важно. Не важно,
кто начнет, а кто продолжит. Себя
перешагнет. Жизнь подытожит. Взойдет на перевал. Вернет, отчаясь, затасканным
словам первоначальность.
6. Когда выжил?
Что я?!
Что это я?! Да что я?! В воспаленном: "То? иль не то?.." Выбрал
самое распростое. Проще пива. Глупей лото? Расплываюсь
в слезливом трансе. Вопли кончены. Не берет? Вы
орите! А я наорался на десяток годов вперед. По озерной метельной глади прет весенних недель
орда. Все будильники мира,
гряньте! И замолкните навсегда. Лишним криком
эпоха скомкана, смята грохотом календаря? Да отсохнет
язык
у колокола, если он трезвонит зазря!.. Реки движутся
в каменных шорах, дни уходят в небытие? Крик
устал. Да здравствует шепот двух людей: его и ее.
?Застыла у дверей. Теперь
помедли. Невыносимой тишине поверь. Вчера меж нами
были
километры. Сегодня ? только тоненькая дверь. Подмигивают фонари спросонок. Над зимней ночью
взмахи снежных крыл. Нам очень скоро сорок. Очень сорок?
Войди в свой дом. Я двери отворил.
1967
Роберт Рождественский. До твоего прихода


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация